"СУДЬБА"
Отцу моему, Халапурдину Василию Ивановичу, посвящается.
Отцу семнадцать только было,
Когда ужалила война.
Уж покуражилась, месила,
Хлебнул,  до самого до дна.

   Приказ был дан: взорвать завод,
   Лавиной немец надвигался.
   Смешались кровь, земля и пот,
   А враг , как зверь к добыче рвался.

И с болью в сердце отступали,
Но знали: будет путь назад,
Днём небо "мессеры" кромсали,
Огонь и взрывы - сущий ад.

   Дошли до Дона, мост разрушен,
   Бомбили, рядом смерть была,
   А воздух от разрывов душен,
   Река вся красная текла.

В бою, так просто, жизнь отдать,
В окопе горстка, весь расчёт.
Никак нельзя высотку сдать,
По фрицам бил их миномёт.

   Неравный бой, редел отряд,
   Никто на помощь не придёт,
   В окопе их рванул снаряд
   И захлебнулся миномёт.

Земляк отца там рядом был
И видел, как погиб расчёт.
Последний час для них пробил,
Война вела кровавый счёт.

   Бой откатился на восток,
   Оставив смерть, и боль, и дым.
   Как страшно умирать не в срок,
   Любви не знавшим, молодым!



  

На предыдущую страницу        на главную


Старик - могильщик что - то слышит,
То стонет плоть или земля?
Весь обожжён, весь в ранах, дышит!
Ту грань, где жизнь и смерть, деля.

   Раздул искру и жизнь вдохнул,
   В войной истерзанное тело,
   Перевязал, собрал, стянул,
   Всё осторожно и умело.

Казалось вечность был в бреду,
Кричал, стонал, от ран метался,
Чтобы потом, в другом аду,
Вдруг пожалеть, что жив остался.

   Вернулся слух - чужая речь,
   А веки, силы нет поднять.
   Мысль полоснула как картечь:
   "Ведь это плен, бежать, бежать..."

Нет, не погиб он в ту годину,
Познал он ужас лагерей,
Как скот везли их на чужбину,
В глаза смотрели: "Не еврей?"

   Побои, голод, униженье,
   Кошмар бараков, рабский труд.
   И горе это иль везенье?
   Что жив и ноги что несут?

Глумились, просто так стреляли,
В жару им не давали пить.
И к грязной луже припадали,
Чтоб только жажду утолить.

   Не то сказал - получишь пулю,
   Не так взглянул - кнута ожог.
   С утра до ночи спины гнули,
   Как вынести всё это смог?

А сердце матери разбилось,
Ей весть о смерти принесли,
Отпели, Богу отмолилась
И службу в церкве отвели.

   За убиенного сыночька.
   Его дружок в письме писал:
   "Снаряд в окопе..." - в сердце строчка,
   "Погиб Василий, жизнь отдал...".


  
Дожил, дождался он победы,
Все муки плена превозмог,
И позади остались беды.
Домой вернуться он не смог.

   И вновь - судьба, в разрез желанью,
   Везут в теплушках на восток,
   И хоть свои, но тоже с бранью,
   За плен - расстрел, а может срок.

В НКВД он на контроле,
Допросы: "как, когда, зачем?"
То ствол к виску и ночью в поле,
А с пулей не обсудишь тем.

   Кто духом слаб, тот быстро сдал,
   Кто казнь, а кто Гулаг познали.
   Кто виноват - вину признал.
   Отца вину - не доказали.

Войне кто жизнь, кто честь отдал,
Ей дань несли в крови , в дыму,
Но сколько он уж испытал,
Не дай Господь же никому!

    Прошло полвека, их прожил
    Отец открыто и достойно.
    Морские волны бороздил,
    А море не всегда спокойно.

Слыл лучшим лоцманом, когда
Штормило и шалило море,
Он в бухту заводил суда,
С волной и ветром круто споря.

   Он в званьях: "Ветеран труда",
   "Отличник рыбного хозяйства,"
   Где трудно, там он был всегда,
   Он ненавидел разгильдяйство.
 
Сейчас на отдыхе отец,
Здоровье часто уж подводит,
Но ветеранских стук сердец,
Набатом в души нам заходит.

   Они смогли весенним днём,
   Победу Миру подарить.
   А мы, сумеем, сбережём,
   Мир, чтобы жить, Мир, чтоб любить?

                        2003 год